Загрузка информации о промоакции...
Слишком поздно, чтобы увидеть снег
Когда я только начала содержать этого красивого слепого мужчину, я просто думала, что моя жизнь почти кончена, и мне хотелось чего-то интересного, чтобы скоротать время. Но как-то так вышло, что я забеременела его ребенком. Еще более неожиданно — я решила отказаться от химиотерапии. Чтобы оставить ему и нашему малышу немного больше денег, я работала на износ, тратя те крохи жизни, что у меня оставались. По мере того как приближался срок родов, сумма на моем счету понемногу росла. В ожидании смерти я подписала соглашение о донорстве роговицы, надеясь, что когда-нибудь он снова сможет видеть. Но в кабинете директора больницы я увидела его фотографию, где он развлекался с друзьями. Директор улыбнулся и вздохнул. «Это мой сын. Последнее время он с друзьями увлекся ролевой игрой. Притворяется бедным и слепым. Просто дурачится». «Каждый день жалуется, что его партнерша безвкусная, дешевая и слишком навязчивая, чтобы он мог ее бросить. Говорит, она мешает его женитьбе». Я опустила взгляд на свой раздутый живот, и внезапно всё это показалось мне таким абсурдным. И тогда я приняла решение, от которого, на удивление, мне стало очень хорошо. «Доктор, назначьте стимуляцию родов. Я хочу испробовать новый препарат». «Но у меня есть одно условие — я хочу присоединиться к их маленькой игре». Когда я выходила из больницы, завибрировал телефон. Адриан прислал мне голосовое сообщение. «Стелла, мне придется сегодня задержаться в массажном салоне допоздна. Если заработаю еще двадцатку, смогу купить тебе ожерелье». Раньше я бы сразу же отправила длинное голосовое сообщение, восторженно твердя, какой он замечательный. Но теперь горло словно обожгло, так пересохло и болело, что я не могла вымолвить ни слова. Я только что видела ту фотографию. На нем и другой девушке были парные ожерелья. Даже с одного взгляда я понимала — это заказные украшения стоимостью не меньше восьмизначной суммы. Горечь во рту просочилась прямо в самое сердце. Снова голосовое сообщение. «Почему не отвечаешь? Разве ты не хочешь его?» Моя рука дрожала. Я промахнулась и оправила лишь точку. Его ответ пришел мгновенно. «Почему ты отправила только точку?» Я уставилась на экран, а затем рассмеялась, пока слезы не потекли по лицу. Он мог это видеть. Он всё это время мог видеть. Снег хлестал меня по лицу, пронизывая холодом до костей, пока я как безумная обыскивала всю улицу. Наконец я нашла Адриана в приватной комнате в окружении друзей. Из-за двери доносился смех. «Ну и когда ты ей скажешь, Адриан?» Он опрокинул полбокала виски, и взгляд его был холоден как лед. Впервые я увидела его глаза по-настоящему. Они выглядели точь-в-точь как в моих снах. Прекрасные до боли. Он говорил мне, что ему нужна донорская роговица и миллион долларов на операцию, чтобы вернуть зрение. Я всё продумала. После моей смерти я бы завещала ему свои роговицы. Я даже тайно искала способы продать остальные органы. Наверняка это принесло бы миллион. Помочь ему увидеть мир было последним, что я могла сделать. Так скажи мне, Адриан, чем ты вообще мог бы отплатить за три года моей любви? За столом он ответил небрежно. «Когда угодно. Мне это наскучило давным-давно. Это она не хочет меня отпускать». Девушка бросилась ему на шею и звонко чмокнула его в щеку. Смеясь, она потянулась к маленькой коробочке в его кармане. Он остановил ее. «Эта — за 9.99 с бесплатной доставкой. А твою привезут прямиком из бутика». Комната взорвалась хохотом. «Дешевое дерьмо для дешевой женщины. Так ей и надо!» Девушка капризно надула губки. «Адриан, а мы можем пригласить эту старуху на нашу помолвку?» Адриан промолчал. Огонек его сигареты то вспыхивал, то угасал. В этот раз он был непривычно тих. Кто-то поддел его. «Только не говори, что ты в нее влюбился». «Да она от него без ума! Отдала ему каждую копейку, что оставила ей мать, лишь бы открыть этот слепой массажный салон!» «Ха!» Пока взрывался их смех, я чувствовала, как лечу в ледяную бездну. Перед смертью мама предупреждала меня: «У Адриана нет родителей, нет машины, нет дома... Боюсь, ты настрадаешься, милая». Но всё равно оставила ему деньги. «Если ты женишься на моей дочке, считай это моим свадебным подарком».В тот день Адриан посмотрел на лавчонку, отвернулся и задрожал. Я думала, он слишком растроган, чтобы говорить. Теперь я знала: он боялся, что расхохочется. Всё, что мы с мамой собрали по крохам и вложили ему в руки, было лишь поводом для шутки за коктейлем. Девушка склонила голову набок с милой улыбкой. — Хватит дразнить Адриана. Это я не хочу рожать. Поэтому и позволила ему оставить ребёнка. — Если будет мальчик, выкупим его за два миллиона. Я слышала, она дешёвая и помешана на деньгах. — А девочка? Оставим где-нибудь в другом месте. Это не будет стоить много. Каждое слово вонзало в сердце нож. Я отчаянно хотела, чтобы Адриан сказал: «Это неправда». Но он молчал. Один из парней вдруг хмыкнул. — Сабрина, та тёлка, которую ты выбрала для розыгрыша, — просто жалкое зрелище. Её отец встал передо мной на колени и умолял купить его землю за сто тысяч. Как можно быть настолько нищим? Я чуть не лопнул со смеху! Девушка повалилась в объятия Адриана, хохоча. Адриан выглядел так, словно я его опозорила. А я видела лишь отца — согнутого, спускавшегося двенадцать миль с горы пешком. Он отдал мне сбережения всей своей жизни. Он был весь в грязи, но глаза его сияли. — Моя дочь так красива… Её муж должен увидеть её хотя бы раз. Я молча смотрела. Внутри всё уже рухнуло. Телефон снова завибрировал. Директор больницы прислал сообщение с прикреплённым соглашением о конфиденциальности. «Вы уверены, что не хотите передумать? Этот препарат вызывает чудовищную боль. Даже взрослые мужчины не выдерживают». Я не колеблясь подписала. Нет. Ничто не могло причинить боль сильнее. Я должна была умереть той зимой, но боль вытащила меня, ещё дышащую, обратно в этот мир. Вернувшись в квартиру, я, превозмогая боль, собрала вещи Адриана и одну за другой запихнула в мусорные мешки. Я взяла ножницы и изрезала в клочья альбом для путешествий, которым он якобы дорожил. Я вспомнила день, когда мы прыгали с тарзанки. Ветер был сильным, и я дрожала от страха, но он обнял меня за плечи и показал знак мира. Когда я потеряла сознание при дайвинге, он исступлённо звал меня по имени и делал искусственное дыхание. Перед прыжком с парашютом у меня подкосились колени. Он рассмеялся и подтолкнул меня, велев не бояться, ведь он рядом. Все те новшества, ради которых я ставила на кон свою жизнь, — я думала, они станут прекрасными совместными воспоминаниями. Теперь я поняла. Для него это были просто игры. В половине девятого Адриан вернулся домой строго по расписанию, нарочито стуча белой тростью о пол. — Почему ты не спустилась встретить меня? — пробормотал он.Обычно я бы уже бросилась к нему и принялась успокаивать. Сегодня я не двинулась с места. «Опять два бакса на такси сэкономила... Вот же скупердяйка». Он сказал это тихо, но я расслышала каждое слово. Я застыла. Скупердяйка по отношению к другим? Я ломала свои обезболивающие пополам, чтобы их хватило надольше. Я засиживалась допоздна, вручную шила одежду для ребенка. Но с Адрианом меня никогда не волновало, сколько я трачу. Я жалела его из-за того, что он так рано потерял родителей. Даже это оказалось ложью. В квартире повисла жуткая тишина. Адриан, казалось, заметил, что что-то не так. Вдруг маленький пузырек с таблетками упал и покатился к его ногам. Мое сердце сжалось. Если он наклонится поднять его, то увидит слова на этикетке. Лекарство от рака. Может быть, хоть на мгновение он пожалеет меня. Но когда он опустил голову, зазвонил его телефон. Его губы изогнулись в улыбке, и он тут же ответил. Он швырнул мне бархатную коробочку. «Твой подарок на день рождения. Оставь себе. Мне нужно перезвонить клиенту». Я уставилась на коробочку. Впервые подарок не значил для меня абсолютно ничего. Я повернулась к спальне, чтобы взять лекарство, и тут услышала, как он смеется в трубку. «Всё нормально. Ее болезнь не заразна. Она, наверное, уже поправилась. Просто ей нравится строить из себя жертву». Мой разум опустел. Неудивительно, что мое состояние ухудшилось так быстро... Желудок скрутило. Я бросилась в ванную, и меня вырвало. Адриан уронил телефон и кинулся за мной, колотя в дверь; его голос был напряжен. «Стелла, это из-за беременности? Утренняя тошнота?» Я отрешенно смотрела на кровь, испещрившую рвотные массы в унитазе, затем медленно нажала на ручку слива. Когда я вышла, я тихо отстранилась от рук, которые он протянул ко мне. «Я в порядке». Выражение лица Адриана окаменело. Моя холодность весь вечер истощала его терпение. Когда он увидел нераскрытую подарочную коробку, его гнев наконец прорвался. Он ударил ладонью по столу. «Я купил это для тебя. Почему ты не открываешь?» Я должна была плакать от благодарности из-за дешевой подделки? Я опустила голову и тихо сказала: «Мне правда очень нравится». Не успела я договорить, как из носа хлынула кровь. Мое зрение затуманилось. «Адриан...» Он уже отвернулся. «Деревенщина не узнает хорошую вещь», — рявкнул он, схватил свою трость и хлопнул дверью. Я рухнула на пол, не в силах дышать. То, что он сказал по телефону, продолжало эхом отдаваться у меня в ушах. «Я подменил ее лекарства, и ничего ведь не случилось, правда?»Теплая кровь всё текла из носа и рта, за секунды растекаясь по полу. Снаружи внезапно прогремел взрыв, и небо озарилось, как днём. Сквозь агонию, затягивающую меня в беспамятство, я могла разобрать лишь слова, пылающие над головой. «ПРИНЦЕССА САБРИНА». Я не закрывала глаз, хотя всё расплывалось. Как красиво. Мой телефон не переставал вибрировать. Баланс на моём банковском счете стремительно падал с четырёхсот тысяч, уменьшаясь каждую секунду, пока не приблизился к нулю. Я смеялась и дрожала. Адриан нашёл самый жестокий способ мучить меня. Но он не знал, что эти деньги копились для него. Я даже имела глупость представлять себе это. Когда он получил бы деньги, покраснели бы у него глаза от благодарности ко мне? В конце концов, всё, что я заработала, чуть не убив себя, оплатило романтическое зрелище для кого-то другого. Внезапно зазвонил телефон. По привычке я ответила. Из динамика полились прерывистые женские стоны. А Адриан повторял слова, которые ни разу не говорил мне. «Я тебя люблю». Словно желая наказать себя, я дослушала звонок до конца. Но моё сердце не дрогнуло. Напротив, я почувствовала облегчение. Я улыбнулась. Следующие несколько дней Адриан не приходил домой. Но истории его «клиентки» в Snapchat были полны фотографий из походов по пустыне и прыжков с парашютом. Значит, мозоли на его руках появились не от массажа. Каждая мелочь, трогавшая моё сердце, была ложью. Сабрина переплела свои пальцы с его. Его имя было вытатуировано у неё на груди, а её взгляд был до тошноты приторным. Всё, что присылал мне Адриан, — это несколько холодных голосовых сообщений. «Уже поняла, в чём провинилась?» «Носишь ожерелье?» «Пришли мне фото». Я понимала. Он ждал, когда я, как раньше, унижусь, извинюсь и буду умолять его вернуться домой. Но в этот раз я не хотела склонять голову. Потом позвонил директор больницы. «Вы уже определились с датой индукции?» Я подняла взгляд на объявление о помолвке, которое только что обнародовала семья Хейз, и мой разум внезапно прояснился. «Двадцать восьмое декабря. Давайте сделаем это в тот день». Но тем утром Адриан неловко появился у моей двери. «Пойдём со мной». Банкетный зал сиял ослепительными огнями. Все были прекрасно одеты. Только мы двое были в старой одежде, застиранной до серости. Казалось, ему было всё равно. Он тихо утешал меня. «Стелла, эти люди из благотворительной организации помощи инвалидам. Беременность далась тебе нелегко, поэтому я подал заявку на пособие». Даже за его тёмными очками я чувствовала его предвкушение. Он ждал, что я сделаю то, что делала всегда. Что мои глаза наполнятся слезами, я брошусь в его объятия и скажу: «Ты такой заботливый». Я только сказала: «Хорошо». Адриан замер. Сабрина улыбнулась и, взяв меня под руку, проговорила: «Ты такая элегантная, Стелла. Такая красивая, даже беременная... Хотя одежда у тебя немного простая». Я уже собиралась отдёрнуть руку, когда Адриан небрежно заметил: «Стелла, я слышал, соседи говорят, что ты одеваешься как деревенщина. У Сабрины хороший вкус. Почему бы тебе не позволить ей подобрать тебе что-нибудь другое?»